15:12

Большое интервью с Максимом Бужанским: о Зеленском, Дробовиче, русофобии и Донбассе

Народный депутат рассказал, изменился ли Зеленский за год президентства, и возможно ли победить дискриминацию по языку в Украине

элемент дизайна Клименко Тайм 14 минут на чтение : 43

10 ноября наша команда провела для участников Клуба Друзей Klymenko Time встречу с народным депутатом от партии «Слуга Народа» и писателем Максимом Бужанским.

Журналист Павел Кухаркин, а также члены Клуба задали нардепу острые и интересные вопросы. Что из этого получилось – читайте в большом интервью.

Считаете ли вы успешным проект «Слуга народа»?

— Смотря чем мы меряем этот успех. Все то, что нами управляло предыдущие пять лет – было невозможным, это факт. А станет ли «Слуга народа» проектом или останется такой аморфной массой с упреками, которые мы слышим сейчас – это в руках каждого из нас, тех, кто имеет отношение к партии.

По-вашему, это долгосрочный проект?

— Очень простой ответ. Вот если прямо сейчас начать выполнять по пунктам то, с чем шли на выборы, я уверен, что этот проект может быть долгосрочным. Я уверен, что вполне возможно вернуть былое доверие, уважение, авторитет. Если просто проводить время, занимаясь какой-то ерундой, вроде географических названий – будет отмерено, сколько отмерено.

Не жалеете ли вы, что пошли в депутаты?

— Нет, я не жалею об этом. Я очень жалею об упущенных возможностях. Можно было реально «свернуть горы», а гоняем мышей за хвосты.

По крайней мере, вот я лично сорвал голосование в середине мая по поводу 9 мая, где хотели уравнять нацистскую Германию и Советский союз. Если бы я этого не сделал, законопроект бы прошел. Нас (депутатов – прим. ред.) было тогда в зале более 200, буквально половина – 110-120 человек проголосовали за это постановление, а остальные откликнулись на мою просьбу и не поддержали. Из тех, кто проголосовал, 30% проголосовало идейно, остальные просто подняли руку, не разбираясь.

Многие проблемы в партиях, в том числе и в «Слуге народа» связывают с малоизвестными лицами, либо с людьми, которые случайно попали в партию, либо попали не туда, куда хотели. Правильно ли было именно таким образом формировать партийный список? Мог ли Владимир Зеленский на тот момент поступить по-другому?

— Да, действительно, у нас достаточно широкий спектр мнений присутствует, но мы выиграли не в конкретном регионе, а по всей стране. Выиграли по большому счету не в каком-то узком идеологическом сегменте, как Европейская солидарность или ОПЗЖ. Пусть не в узком, но в конкретном, не хочу никого обижать. Мы выиграли, получив поддержку людей, которые хотели адекватности во всем: от идеологии до экономики, внутренней и внешней политики. Поэтому то, что есть разные точки зрения на локальные вопросы – это нормально. Наше количество голосов плюс фракции оппозиции – всегда можно комбинировать необходимое количество для принятия какого-либо решения.

Другой вопрос, что есть базовый момент – это программа, с которой шла «Слуга народа». То есть, когда есть какой-то конкретный пункт и споры идут относительно того, что у меня одно виденье, а у Никиты Потураева (народный депутат «Слуги народа» — прим. ред.) — другое.

Многие голосовали за бренд «Слуги народа», а если бы они голосовали за идеи и мировоззрение Никиты Потураева, результат был бы совсем иным.

— Я заступлюсь за Потураева. Скажу честно, тут есть определенная степень демонизации. Я ему как-то говорю: «Ты знаешь, тебя там демонизируют, я уже заколебался за тебя заступаться». Он говорит: «Пусть демонизируют, мне нравится».

Влияние Потураева сильно преувеличено. Есть такая точка зрения, ничего страшного. Я знаю еще полтора десятка людей во фракции, которые также рассуждают. В коллективе, где 250 человек – ничего страшного.

Точка зрения Потураева по конкретным вопросам, на мой взгляд, не подтверждается математикой. Например, я пришел в гуманитарный Комитет настаивать на рассмотрении своего законопроекта 2362 «Об отсрочке перевода русскоязычных школ на украинский язык». Очень долго я их гонял, угрожал, шантажировал, мучал. В итоге все собрались, деваться некуда, надо что-то делать. Собрался Комитет и Потураев говорит: «Я все понимаю – и логика есть определенная и ты прав, но мы потеряем нашего избирателя во Львове». В свою очередь, член Комитета Павел Сушко, харьковчанин, говорит ему: «Никита ты понимаешь, что количественно 8% во Львове и 8% в Харькове – это совершенно разные цифры». Я тоже не согласен, так как наш львовский избиратель голосовал за нас, исходя из надежд на адекватность. То есть в этом вопросе, мне кажется, что Никита ошибался и это неправильный расчет. Во всем остальном у Потураева больше эпатажа, мне кажется. Никита любит быть лихим.

Вопрос в чате: Что может принести мир на Донбассе? Когда звучат вопросы о ядерной бомбе, языках и прочем, люди, которые это смотрят на Донбассе, не видят в этом желания, в частности от «партии мира» («Слуги народа» — прим. ред.) добиться самого мира.

— Если мы хотим рассуждать как население, которое смотрит телевизор и верит всему тому, что видят, то тут вообще нельзя найти решение. Если же мы исходим из критичных оценок, то уже больше 100 дней на Донбассе перемирье. Несмотря на трагическую гибель наших нескольких военнослужащих, на ряд нарушений режима тишины – это все равно перемирие впервые такой длительный период с начала войны.

Первым делом мы начали с вопроса обмена пленными, открытия КПП и разведения войск. Сказать, что мы не сделали шаги к миру – невозможно. Каким образом оценивать? Наши донбасские граждане могут посмотреть на реакцию «порохоботов». На то, как они встречают каждый сделанный шаг в этом направлении. По их истерике можно делать выводы о том, что шаги, действительно, делаются.

Почему шаги не делаются настолько быстро, насколько хотелось бы? Есть объективные и субъективные причины. Объективные причины: реализовать наследство Порошенко в том виде, в котором он его оставил – это катастрофа для нашего государства. Мы это стараемся изменить.

Субъективные причины: в первые дни нашей работы нужно было приложить все усилия, чтобы убрать насилие с улиц, чтобы полностью изменить гуманитарную повестку и сделать определенные шаги в экономике. Нужно было дать понять, что мы не та страна, которая была пять лет назад.

А мы разменялись на географические названия. Момент вот этой динамики безнадежно упущен. Сейчас для того, чтобы войти еще раз в это состояние нужна колоссальная политическая воля, которую я в таком объеме не наблюдаю. Кроме того, параллельно наложился эпидемический и экономический кризис, который тоже диктует свои правила.

Вы часто общаетесь с президентом?

— Я не часто общаюсь с президентом. Я лично с ним общался дважды в течение продолжительного времени.

Зеленский прислушивается к мнению депутатов или слушает кого-то конкретного?

— Безусловно у него есть круг общения, в том числе и внутри фракции, с которым он в рабочем режиме постоянно общается. Например, первый раз, когда мы общались вне системы, я тогда был с группой депутатов Днепропетровской области, за полтора часа беседы я не заметил ни одного вопроса, в котором мы не нашли бы взаимопонимания.

Второй раз я инициировал эту встречу, попросил принять меня. Я не ходил неделями, я согласовал это. Общались мы также больше часа, не было ни одного вопроса, в котором мы друг друга не поняли. Какие были сделаны выводы, какие были дальнейшие шаги, какие были приняты решения – это уже другой вопрос. Но мы абсолютно друг друга поняли и были взаимно довольны встречей.

Президент Зеленский образца 2019-го года и сейчас 2020-го – это разные люди? Что-то в нем поменялось или это то же человек?

— Это, наверное, было бы очень странно и очень плохо, если бы любой президент, выигравший выборы, и через год не эволюционировал. Ты непосредственно понимаешь проблемы, ты понимаешь свои возможности, накапливается и накладывается ответственность, усталость и так далее. В частной беседе я видел того президента, которого знал в 2019 году. Безусловно есть и позитивный и негативный опыт.

Вопрос от гостя: насколько реально принять законопроект 4327 «О внесении изменений в некоторые законы Украины относительно упорядочения вопросов, связанных с военнопленными и интернированными лицами в особый период»? Насколько реально, что фракция поддержит принудительное отселение?

— Во фракции не обсуждали этот вопрос. Я вчера прочел об этом в новостях, а сегодня написал пару слов. То есть это лично мое мнение. Если я правильно понял, то речь идет о присоединении к какой-то европейской конвенции 49 года, которая упорядочивает процедуру обращения с военнопленными и интернированными лицами. Это не специальное ноу-хау, призванное решить какие-то сиюсекундные и будущие проблемы. Я вижу, что многие telegram-каналы связали это каким-то образом с вопросом интеграции Донбасса, с нашими гражданами из Донбасса. Я не связываю этих вещей ни в ком случае, мне кажется, что это абсолютно разные вещи и спекуляции.

С другой стороны, там речь идет о том, что военнопленных и лиц, которых решено интернировать, помещают в специальные поселения. Что это такое? Это концентрационный лагерь, но не в том смысле, что это концлагерь с рабским трудом. Это лагерь, в котором содержатся граждане по той или иной причине, в данном случае в соответствии с этой конвенцией.

Учитывая то, что у нас концентрационные лагеря превратили в определённый жупел антисоветской пропаганды, опускается вопрос о самой сути это слова. Ведь в современном мире они тоже вполне могут существовать, например, лагеря беженцев. Но фразу, что Украина получила свои собственные лагеря, мы еще не один раз услышим.

Я бы не делал из этого чего-то ужасного, это технический момент. Есть объединяющий договор с Красным крестом, есть Невская конвенция. Я полагаю, что этот документ из той же серии и того же разряда. Никаким образом не связываю его с событиями на Донбассе.

Вопрос от гостя: у меня много друзей, которые скоро собираются вести детей в первый класс. Они не могут найти обучение на русском языке и сильно по этому поводу переживают. Что делать с этим?

— Закон об образовании, который мы приняли, дает возможность создавать специальный класс. В школах, где есть достаточное количество учеников, которые хотят учиться на русском языке, могут создать, по заявкам родителей, такие классы. Я не знаю таких примеров на практике, у меня еще нет статистики, слишком мало времени прошло. Однако в законе это четко прописано, до его принятия это было невозможно.

Кроме того, есть частные школы, которые могут работать на русском языке.

Однако пять дней назад юрист Максим Могильницкий подал петицию, где требовал принять законопроект, который бы урегулировал этот вопрос.

Я не верю в силу петиций, это ерунда. Но на эту ерунду нужно обязательно дать ответ. Петиция набрала за пять дней около пяти тысяч голосов из нужных 25 тысяч. Я считаю, что это очень мало, потому что у нее полмиллиона просмотров, среди которых много русскоязычных граждан.

Русскоязычные граждане, от которых я постоянно слышу упреки, претензии, переживания по поводу того, что их права ущемляют. Если их ущемляют, так нажмите кнопку, подпишите петицию. Если вы даже не покупаете лотерейный билет, то каким образом вас защитить.

Когда в парламенте стоял мой законопроект об отсрочке перевода российских школ на украинский язык, то Порошенко собрал двухдневный майдан перед Радой. Немаленькое количество людей тогда пришло протестовать против закона. Однако я не видел никого, кто пришел бы его защищать. Я не предъявляю претензию, но получается так, что они (украиноязычные -прим. ред.) приходят всегда, а мы (русскоязычные – прим. ред.) не приходим никогда.

В Киеве не много русскоязычных школ, но более остро эта проблема стоит на востоке Украины. Такого наше законодательство.

Либо мы что-то сделаем, однако я сейчас не предлагаю уподобляться «порохоботам», а именно задавать вопросы и требовать что-то делать. Никто не требует – никто не делает.

Вы не считаете, что в этом вопросе ответственность должна быть на депутатах, которые имеют абсолютное большинство? Они должны наказывать тех, кто занимается дискриминацией по языковому признаку.

— Конечно, считаю. Я тот депутат, который эту ответственность на себя взял и ни в коем случае ее не снимаю с себя. Я подал законопроект об отмене действующего закона о языке, я подал законопроект по отсрочке перехода школ на украинский язык. Но я могу повлиять на какое-то определенное количество депутатов. Я предположил бы, что 60-100 депутатов точно проголосовали бы за законопроект о школах. Однако для этого нужно 226. Для того, чтобы фракция реагировала в достаточном количестве нужно давление общества. На давление депутаты реагируют.

Я знаю, что есть на того же Остапа Дроздова несколько дел, переданных в полицию, есть также на других участников, но эти дела никто не рассматривает. На уровне депутатов эта борьба сейчас реальна?

— Все реально. Я напомню, что был именно тем человеком, который с первых чисел сентября 2019 года, с начала нашей работы начал будировать вопрос о привлечении к ответственности господина Стерненко, который убил человека в Одессе. Я долбил этим вопросом прокуратуру и СБУ до тех пор, пока генеральный прокурор Рябошапка не перестал прикидываться и не стал появляться со Стерненко на публичный мероприятиях. Таким образом он четко демонстрировал, что прикрывает его от ответственности.

Тогда я развел руками и понял, что нам нужен другой генпрокурор. Дальше я внес постановление о снятии генпрокурора и снял. Сейчас Стерненко получил обвинение, которое слушается в суде.

Не так давно я обратился в СБУ с заявлением по поводу журналиста Богдана Буткевича, который допускал ряд высказываний, на мой взгляд, содержащих призывы к разжиганию ненависти межнациональной розни в отношении жителей Донбасса. Тоже завели уголовное дело и по нему будут какие-то действия. Но система у нас не работает, это все должно быть в автоматическом режиме. Система наша настроена в лучшем случае на полное незамечание, а в худшем случае – на потакание вот этой «дроздовщине», которая происходит.

Если бы я был на месте руководителя нашего государства, я бы больше внимания этому уделял. Этот язык и политика ненависти, о которых мы говорим, это было то, что граждане, проголосовавшие за нас, категорически отказывались терпеть предыдущие пять лет.

Когда сидит такое ничтожество как Дроздов и рассуждает о том, что вот этих надо уничтожить, тех перевоспитать – этого быть не может. Власть каждый раз, когда молчит в ответ на это, она очень сильно теряет.

Знает ли об этих проблемах, в частности президент, и может ли он повлиять на то, чтобы что-то изменилось?

— Безусловно президент о них знает и здесь вопрос в том, что считать проблемой. Если считать проблемой 150 «порохоботов», собравшихся с факелами под Офисом президента – это одно отношение. Если считать проблемой разочарование полутора миллиона граждан в том, о чем сейчас идет речь – это другой вопрос.

Я наблюдаю сейчас очень робкое ужесточение повестки в отношении праворадикалов, которые переходят грань в некоторых вопросах. Либо закон один для всех, либо его нет ни для кого. Никаких промежуточных состояний тут не бывает.

Я хотел бы еще сказать в защиту президента по вопросу связанного конкретно со школами. Исключительно благодаря президенту и спикеру мой законопроект появился в зале. Потом уже когда мы с Зеленским общались, он сказал, что очень хотел, чтобы законопроект был принят. Мне было приятно, я услышал того Владимира Зеленского, за которого я голосовал.

С другой стороны, я прекрасно понимаю, что те люди, которые расставляли приоритеты парламентской работы и выстраивали их вместе с президентом, не акцентировали на этом внимание. Никто не обратил внимание на важность этого вопроса.

Если бы мы приняли этот законопроект, а не закон о географических названиях – все было бы иначе. Это вопрос не о том, кто на каком языке будет учиться, этот вопрос не имеет отношения даже к школам. Это вопрос о равных правах, об устранении дискриминации. Не может быть так, что в нашей стране для русскоязычных граждан одни правила, для польскоязычных, венгроскоязычных и т.д. – другие правила. Это абсурд и нарушение Конституции. У нас на каждом шагу нарушение Конституции.

Сейчас мне предлагают нарушить Конституцию, проголосовав о постановлениях, связанных с перезагрузкой Конституционного суда.

Те, кто занимаются этим постановлением, в основной массе, это так называемые соросята. Это такой термин, который плотно вошел в украинскую политику. Есть ли способ искоренить это явление?   

— Невозможно искоренить. Искоренять их неправильно в демократическом обществе. Мы же имеем право на любые точки зрения.

Если вы помните, год назад, в начале нашей каденции, «соросята» получили сумасшедшее представительство во власти. Они были представлены во всех возможных структурах. Очень скоро выяснили, что они везде потерпели крах. Они ничего не умеют делать. Это называется «дай дураку дорогу». Им дали дорогу и выяснилось, что они полностью несостоятельные.

Вижу, что сейчас у них открылось второе дыхание и, вероятно, победу Байдена они почему-то воспринимают, как зеленый свет себе.

Давайте предположим, что завтра они снова получили те же рычаги. Они снова граблями по башке себе въедут.

Другое дело, что это очень дорого для нас, потому что все их действия направлены на постоянное урезание суверенитета нашей страны. Параллельно они ведут наступление на систему образования и систему здравоохранения.

Сейчас в Украине есть две стороны: те, кто борются за остатки независимости, суверенитета и кто борются против этого. Очень часто бывает, что за независимость нашего государства выступают люди, которые не являются ангелами в белых одеждах, не являются героями положительных историй. Но их позиция отвечает нашим национальным интересам.

Сейчас мы смотрим на кризис, который сложился вокруг Конституционного суда. Устраивали пикеты, в частности коррупционер Шабунин приезжал под дом к председателю КСУ с виселицей. Какое наказание ему будет, ведь это давление?

— К председателю нашего Конституционного суда приезжает с угрозами официальный коррупционер. А где-то еще в Европе так принято?

Либо это совсем не европейский подход и тогда не нужно нам рассказывать о реакции Европы. Либо это специально для нас такая близкая к колониальной построена модель. Это тоже не совсем то, чего мы хотим.

Хорошо, что Шабунин туда приехал и сразу же маргинализировал вопрос наступления на КСУ.

Я не являюсь симпатиком отдельно взятых судьей, но я уважаю Конституцию нашего государства. Я выступаю за их независимость.

Понимают ли у президента, что завтра могут приехать к нему с виселицей, с оружием?

— Я боюсь, что этот вопрос не поднимается у президента. С другой стороны, я знаю, что президента постоянно шантажируют, очень сильно давят на него наши международные партнеры, ставя вопрос уже давно согласованных кредитов, в зависимости от тех или иных политических решений.

Иногда президенту удается решительным образом это давление преодолеть. Я приведу два примера.

Парламент голосовал постановление об увольнении Рябошапки. В свою очередь, послы стран G7 встретили президента в какой-то полтавской деревушке и в очень жесткой и категоричной форме требовали от него не снимать Рябошапку. Однако президент достаточно вежливо им отказал, он не поддался.

Второй случай был не так давно. Речь шла о голосовании за конкурсную комиссию по отбору руководителя САП. Я такого вообще никогда не видел. Звонили народным депутатам, руководству парламента, главам комитетов – откровенное не просто вмешательство в наши внутренние дела, а давление изо всех сил. Но президент не дрогнул, не дрогнули и проголосовали.

На каждый раз, когда нам удается противостоять, приходится десять раз, когда не удается.

Я хотел бы чтобы судьи отреагировали (на угрозы – прим. ред.). Это ситуация, в которой они обязаны обратиться с заявлением в правоохранительные органы. Я как член Комитета обещаю, что мы поддержали бы.

Вопрос от гостя: в Украине сейчас идет речь лишь об амнистии со стороны ОРДЛО. Люди, которые находятся в регионе априори остаются виновными. Не было бы более справедливым говорить также о военных преступлениях с украинской стороны? Речь идет о действиях тех чиновников и политиков, чьи действия привели к развязыванию конфликта.  

— Речь идет лишь о тех, кто принимал непосредственное участие в боевых действиях.

Есть два пути. Первый: взять и разложить все по-честному. Отменить закон об амнистии участников Майдана и расследовать справедливо, что произошло. Также установить вину и осудить всех виновных в массовых убийствах на Майдане, не обращая внимание на то, с чьей стороны они были.

Точно также нужно поступить в отношении к Донбассу. Привлечь виновных в сепаратизме и военных преступлениях с той стороны и виновных в этом с нашей стороны.

Есть второй путь. Максимально сгладить все, что можно, не заостряя внимание ни на чем, кроме самых вопиющих случаев.

Я напомню вам, что уже несколько лет осуждена за ряд преступлений часть личного состава батальона «Торнадо». Без всякой привязки к мирному урегулированию и международным соглашениям наша система правосудия сработала.

Военные преступления должны расследовать, но увязывать их с амнистией я бы не стал.

Вопрос от гостя: Какого ваше отношение к Разумкову? Может ли он стать самостоятельной фигурой в политике? Почему у власти в ЗЕкоманде есть такие люди, у которых русофобская позиция – Потураев, Ткаченко? Что вы думаете об Авакове как член правоохранительного Комитета?

— Я с огромным уважением и симпатией отношусь к Дмитрию Разумкову (спикер Верховной Рады – прим. ред.). Поддерживаю его во всем возможном. Я считаю, что это наше самое идеальное назначение, ведь это спикер, который пользуется авторитетом у всего парламента. Попытки противопоставить его президенту, я считаю, вредоносными для них обоих.

«Слуга народа» сейчас находится в парадигме того, что мы единая политическая сила и продолжаем работать.

Я не спорю, есть политические разногласия, но это нормально. Когда все без оглядки бегут в одну сторону, не задавая вопросов, это уже некая Северная Корея.

Я считаю и Разумкова и Зеленского частью команды, к которой я принадлежу.

Насчет русофобии я абсолютно уверен, что это показушный китч. У нас патриотизм и русофобия – это абсолютно не тождественные понятия.

Когда люди пытаются очень дешевую русофобию выдать за патриотизм – это выглядит смешно и примитивно.

Русофобия Потураева – это продукт, которым он торгует, чтобы выглядеть лихим борцом с РФ.

Что касается Ткаченко, то я, наверное, знаю, какого-то другого Ткаченко, не такого, каким знаете его вы. Именно он еще раньше был инициатором круглых столов по вопросам истории, религии и языка с целью найти какую-то компромиссную позицию. Ей может быть будут все немножко недовольны, но хотя бы приблизятся друг к другу, если не сойдутся в одной точке. Я вообще не замечал, чтобы Ткаченко ориентировался на Россию, его интересует Украина. Если мы может каким-то образом сможем зарабатывать на РФ – это пойдет на пользу Украине.

Насколько я знаю, Аваков двигается все в том же патриотичном тренде времен 2015 года, слегка успокоившим накал. Он высказывается в определенном ключе, чтобы поддержать некий имидж, который у него есть.

Что касается того, какой он министр, я вижу, что у него есть авторитет в МВД. Я вижу, что если правильно ставить задачи и контролировать вопросы, то он эффективный министр. Такой сложный и не всегда здоровый организм как МВД отдать, например, Гончаруку, это значит лишить страну 300 тысяч управляемых полицейских и принести в страну 300 тысяч неуправляемых полицейских.

У МВД показатели в десятки раз выше, чем у остальных правоохранительных органов.

Вопрос от гостя: как вы относитесь к Шарию? Сейчас он активно делает свои видео в адрес президента, «слуг народа». Какое ваше отношение?

— Я считаю, что такая риторика, например, мне бы не дала возможность его репостить. Я не могу в такой риторике вести диалог о президенте, о своих коллегах.

Это его право, он очень талантливый журналист. Сейчас его видеоблоги более политизированы в связи с политической деятельностью. Политическая часть меня мало интересует. Есть острые реакции на резонансные события – я их смотрю.

Вопрос от гостя: Я по поводу законопроекта 2797 «О внесении изменений в законодательные акты относительно героизации нацизма».

— Коротко для тех, кто не в курсе. Речь идет о том, что так называемый законопроект о запрете пропаганды тоталитарных режимов якобы подразумевает запрет пропаганды Советского союза и нацистской Германии.

Это чисто антисоветский закон, где про третий рейх написано из вежливости, а о Советском союзе запрещено все, что можно придумать.

Я в январе внес законопроект, где просто дописал вещи, которых так не хватает в отношении третьего рейха. Запрет легализации, героизации, увековечивания памяти лиц, имевших отношение к организации СС и холокосту.

Этот законопроект после ряда писем и обращений наконец-то каким-то образом попал на рассмотрение Комитета по правосудию. Там его разослали по шести Институтам с вопросом, как они к этому относятся.

Когда шла речь о том, чтобы запретить все советское, никто никуда писем не отсылал, все было понятно. А чтобы запретить эсэсовцев, нужно спросить мнения разных Институтов.

Три из шести уже ответили, в Комитете ждут ответа еще троих. Я очень этого жду, меня устроит любой вариант. Если Комитет поддержит запрет героизации СС, я им буду очень благодарен. Если нет – я выйду и укажу на членов Комитета, которые возразили против запрета. А законопроект все равно попадет в зал.

Есть Институт национальной памяти, который сейчас возглавляет Дробович. Он чем-то отличается от бывшего руководителя Вятровича?

— Безусловно он отличается от Вятровича. Вятрович был очень яркий негодяй с массой идей. А Дробович, действительно, очень хороший парень, но у него нет идей и концепции, которые он мог бы предложить. Это то же самое, что наша власть делает глобально. Максимум на что мы способны – это немножко прикрутить «порошенковский» маразм.

То же самое делает Дробович, который, не будучи в состоянии предложить альтернативу идеи Вятровича, продуцирует тот же бред, только с меньшей энергией.

Сам Дробович глубоко осуждает нацизм и его героизацию, но он не сделал абсолютно ничего для того, чтобы этому противостоять.

Вятрович же был очень активен в продвижении своей концепции. Нынешний Институт памяти не двигает ничего.

Месяц назад у нас должна была пройти научная конференция Украина-Германия, к которой готовились несколько лет. Связана с Голодомором. Потом очень резко сдал назад МИД и Институт национальной памяти, и мы вышли из этой конференции и отменили ее.

Произошло это, потому что немцы сформулировали вопрос таким образом: «А был ли Голодомор геноцидом?»

Наши не готовы это обсуждать, они сразу же убрались обратно. Нам подают концепции, которые не выдерживают испытание выходом на какой-то внешний уровень. Получается, что расчеты Института нацпамяти действуют только в приделах помещения того же Института. Так абсолютно во всем!

Вопрос от гостя: тогда почему вы не «пошлете» Дробовича? Вы же власть, а не оппозиция. Зеленский, скорее всего, такого же мнения, как и большинство.

— Я лично требовал представителя Кабинета министров в парламенте Ирину Верещук, чтобы она ставила вопрос об увольнении Вятровича. Она добилась этого.

В свою очередь, господин Дробович выиграл конкурс, это не мы его назначили. Проблема глубже.

Когда Нефедов становится главным таможенником страны, все понимают, что он не соответствует это должности. Но он же выиграл конкурс.

Конкурсная система – это полная безответственность и абсолютно случайные люди на ключевых должностях. Я предлагал бы от нее отказаться.

В теории, если приложить чудовищные усилия, Дробовича можно уволить, но это будет незаконно.

Вопрос от гостя: Почему СБУ завела на Шария очередное дело? Как воспринимать политические преследования?

— Я категорический противник политических преследований, о ком бы не шла речь. Я здесь вообще не делаю разницы между Шарием и Порошенко. Не надо политических преследований. Я считаю, что преследовать нужно там, где есть основания для этого.

Я слышал, что заведено какое-то уголовное дело на Шария, но все эти попытки заканчиваются дополнительным пиаром в его пользу.

Каким вы видите свое будущее в политике?

— Я хотел бы в составе этого парламента реализовать очень многие вещи, с которыми я конкретно туда пришел. Прежде всего устранить те дискриминационные перекосы в отношении гуманитарной политики — не конституционные, которые Порошенко внес для сохранения своей власти.

Если будет роспуск парламента, о котором говорил президент, вы пойдете со «Слугой народа»?

— Роспуска парламента не будет, он не пойдет на роспуск. Нет ни повода, ни конституционных оснований.

Добавьте Klymenko Time в список ваших источников